– Стараемся установить, кто это, – сказал второй полицейский. – А что такое? В чем дело?

– Я не говорил, что уже закончил с ним.

– А разве ты не закончил?

– Да, но вы должны были спросить.

– Господи боже, для кого ты работаешь?

– Слушайте, расследователи убийств, у меня от вас зуд.

– Лучше иди домой и прояви какие-нибудь негативы, ладно?

Фотограф взглянул на часы. Что-то промычал и нарочно не сказал время, так что первому полицейскому пришлось самому посмотреть на часы, чтобы зафиксировать время на своем графике. Он вычел несколько минут и отметил также момент прибытия Кареллы и Буша.

Карелла поглядел на затылок убитого человека. Его лицо оставалось спокойным, только в глазах, как тень, промелькнуло и исчезло выражение грусти.

– В него что, из орудий стреляли? – спросил он.

– Сорок пятый калибр, – ответил первый полицейский. – Мы подобрали гильзы.

– Сколько?

– Две.

– Похоже на то, – сказал Карелла. – Надо его перевернуть.

– Санитарную машину вызвали? – тихо спросил Буш.

– Да, – ответил первый полицейский. – Сегодня все опаздывают.

– Сегодня все плавают в поту, – сказал Буш. – Я бы выпил пива.

– Давайте, – сказал Карелла, – помогите мне.

Второй агент наклонился, чтобы помочь ему. Вместе они перевернули тело. Мухи сердито зажужжали, а потом снова налетели на тротуар и на окровавленную, разбитую плоть, которая раньше была лицом. В темноте Карелла увидел сквозную дыру на месте левого глаза. Под правым глазом зияла вторая дыра, кость сломана, и осколки проткнули кожу.

– Бедняга, – произнес Карелла. Никогда он не привыкнет смотреть убитым в лицо. Он проработал в полиции уже двенадцать лет и научился преодолевать потрясения от встречи с бесповоротностью смерти, но не мог свыкнуться с другим: с исчезновением личности, с превращением пульсирующей жизни в груду окровавленной неодушевленной материи.